История костей. Мемуары - John Lurie

и, вернувшись в Нью-Йорк, я сказал Казу, которая отчаянно пыталась начать заниматься музыкой, но не могла найти музыкантов, с которыми можно было бы играть, что есть эти близнецы, и что, если это возможно, она должна создать с ними группу. Вскоре после этого близнецы переехали в Нью-Йорк и основали группу Blonde Redhead.

Но у меня есть эта вещь. Глубоко. Я могу понять, с кем лучше играть и как найти их глубинные таланты. Но сейчас вибрация была ужасной, и я знала, что Эван действительно несчастлив. Это было ужасно для меня; я не знал, что именно произошло, и все еще чувствовал, что это как-то связано с тем, что он гей и Эл каким-то образом трахался с ним, когда меня не было рядом, но я не знал, что делать.

Благодаря энергии Кельвина и Эла, эта группа никогда не была плохой. Не было ни одного плохого концерта, но и отличных тоже не было. Я ни разу не почувствовал этого. У меня ни разу не пробежали мурашки по коже, когда музыка, казалось, просто красиво парила над землей.

39. Гигантские пикирующие жуки бомбардируют наши лица

 

После окончания тура я отправился в Рим и провел там пару недель вместе с Роберто Бениньи и Николеттой.

Я купил им самую уродливую пепельницу, которую когда-либо видел. К ней прилагалась уродливая подставка.

Он был великолепен в своем уродстве.

Я настаивала, чтобы они никогда не выбрасывали его. Это было важно для меня.

Было много страдальческого смеха, но в следующие два раза, когда я приходил к ним, моя пепельница все еще была там, на почетном месте на веранде. Готов поспорить, они говорили о моей уродливой пепельнице каждый раз, когда принимали гостей.

И Роберто, и Николетту трудно читать, как будто они хотят что-то скрыть, и делают это, как игроки в покер мирового класса. Я спросил их: "Вы прячете мою пепельницу в подвале и вытаскиваете ее, когда я прихожу в гости?"

Они оба сказали "нет" так, что я поверил, но не уверен.

Когда Роберто не работал, он спал по двадцать часов подряд. Никогда не видел ничего подобного.

Затем он выпивал три очень крепких эспрессо и отправлялся играть в покер до десяти или около того следующего утра. Возвращался белый как призрак. Он никогда не говорил мне, выиграл он или нет, но у него точно не было вида человека, который выиграл.

Я очень хотела пойти и поиграть. Но его совершенно невозможно было убедить взять меня с собой. Об этом не могло быть и речи. У меня было такое чувство, что он так отрывается, как мазохист, проигравший в покер.

Надеюсь, что нет, но, похоже, так оно и было.

Роберто - это действительно нечто. Хотелось бы, чтобы Соединенные Штаты получили возможность увидеть, кто он на самом деле. В нем есть большая мудрость и красота. Но когда "Жизнь прекрасна" привлекала все внимание и его постоянно показывали по телевизору, он действительно не говорил по-английски. Это не было притворством.

Я участвовал в телевизионных шоу в местах, где не знаю языка. Это очень сложно. Вы понятия не имеете, что происходит.

Он выступал в роли раздражающего клоуна на всех телешоу, и людям он быстро надоел, и я их не виню. Просто жаль, что все так вышло. У него важный ум.

Я любила домработницу Пину. Она стирала мое белье и готовила для меня. Она была мне как мама.

Однажды утром, пока Роберто и Николетты не было в городе, я провел дикую ночь с сексуальной тварью по имени Барбара. Мы пили и нюхали кокаин всю ночь. Она жила где-то на окраине Рима.

Она уснула, а я не мог, поэтому на следующее утро я ушел. Но я понятия не имел, где нахожусь. Я шел и шел по дороге, состоящей из пыли, пока наконец не нашел цивилизацию и такси.

Я приехал в дом совершенно растрепанный. Мне было стыдно, что Пина увидит меня в таком виде.

Она улыбнулась, сказала что-то по-итальянски о жизни молодого человека и без моей просьбы приготовила мне завтрак.

Роберто и Николетта думали, что я приехал к ним, но на самом деле я приехал навестить Пину.

После этого я отправилась в Гротталье, маленький городок недалеко от Бари на побережье Италии, чтобы повидаться с Антонио, милым художником-постановщиком из "Маленького дьявола". Антонио превратил старую церковь в свой дом, и он был прекрасен, всегда полон цветов. Церковь была сделана из камня, и в знойные дни в ней было прохладно. И цветы. Там всегда были цветы.

Я должен был встретиться с Джули Кайоцци в Марселе после тура, но совершил ошибку, отменив встречу.

Жюли была в бешенстве. Было много женщин, на которых, возможно, мне следовало жениться в этой жизни. Джули Кайоцци занимает первое место в этом списке. Она была чертовски сексуальна и понимала все странности жизни.

Я позвонил ей много лет спустя. У нее был тот же номер. Кажется, у нее был ребенок - не знаю, откуда я это узнал, - но я просто взял трубку, чтобы позвонить ей. Это было поздно вечером в Нью-Йорке. Я как раз вел переговоры по поводу партитуры к фильму, не помню какому, но я был на Черч-стрит, так что, думаю, это был Get Shorty.

Я упомянул о проблемах, которые у меня были, и она просто начала смеяться. Надо мной. И в ее смехе было столько мудрости. Типа, Джон, они собираются платить тебе четверть миллиона долларов за то, что ты пишешь музыку? У тебя есть крыша над головой? У тебя есть еда? У тебя нет больного ребенка? На что ты жалуешься?

На самом деле она ничего такого не говорила. Да ей и не нужно было. В ее смехе звучали доброта и мудрость.

Я очень хорошо спал у Антонио. Единственное место, где я когда-либо спал лучше, была спальня в старом доме Блохи, которую он называл "Тайной комнатой". Комната была похожа на маленький бункер, похожий на утробу матери, и я прекрасно там спал.

Однажды утром я проснулся у Антонио с идеей снять вестерн с Роберто в главной роли. Я знаю, что уже упоминал об этом, но это случилось именно тогда. Я увидел все - наряды, лошадей. Никакого сюжета, только все остальное: они вдвоем идут на лошадях по пейзажу, похожему на Африку.

Это пришло мне в голову так сильно, что я должен был это сделать. Бывают